ПАНИЦ

Трамвай моего отца

Роман.

(нем.)

Детей разметало по свету,
каждый вместо наследства
взял с собою
дома родного дыханье,
точно лоскут отцовского савана.
Белла Шагал
Я прожил в Берлине без малого четверть века, как вдруг однажды вечером встретил в трамвае у Варшавского моста отца. Сначала я просто собственным глазам не поверил, ведь, насколько мне известно, отец за всю свою жизнь ни разу не покидал Дрездена, если не считать вынужденных разъездов во время войны. Тем не менее вполне вероятно, что он, солдат ветеринарной службы, мог некогда сопровождать подопечных артиллерийских лошадей по железной дороге через всю страну к фронту. И отчего бы ему тогда не покормить и не напоить животных именно здесь, на сортировочной станции под Варшавским мостом, среди развалин и дыма, в редкий миг затишья после бомбежки.
Правда, все это было очень давно и почти забылось, да я толком ничего и не мог помнить, потому что по молодости лет в серьезные разговоры меня тогда не допускали. Конечно, отец обо всем этом рассказывал, когда незадолго до конца войны приехал в краткосрочный отпуск, весьма удрученный, что теперь ему надо на Одер, где уже проходил фронт. Помнится, речь шла о бомбежке, в которой погибло множество лошадей, потому-то отца и приписали к зенитной батарее, хотя бить она должна была не по самолетам, а по танкам.
В то время мы жили в Дрезден-Нойштадте, недалеко от Хайде и Шютценхофберга, и трамвай еще беспрепятственно следовал от Вильдер-Маина через мост